Десять лет назад, в далеком 2007 году я решил поменять работу. В Москве на тот момент я жил уже полтора года. Первичная эйфория от города уже прошла и хотелось чего-то большего. Я немного устал работать в российской компании (это был Собинбанк), в которой всё через жопу — офис на окраине Москвы с туалетом типа очко и лифтом-призраком из 70-х, лапшеобразный говнокод в стиле «хуяк-хуяк и в продакшен», топ-менеджер, который, сидя в своем кабинете, курил и орал на всех подряд что они тупые мудаки. Я искренне верил, что бывает по-другому. Кроме того, я же в Москве, а в Москве возможно всё! Я искал компанию иностранного происхождения — это был основной критерий при поиске. Ну и, конечно, бОльшую зарплату.

Сначала я подумал о Google. Написал им, они прислали мне тестовое задание, на которое, вместо положенных пару дней, я потратил практически все новогодние праздники. Мое решение им понравилось, меня позвали на интервью, потом еще на одно, а потом сказали, что рановато мне в Гугл. Ну и ладно, попытка — не пытка.

Вторым в моём списке был Дойче Банк, который давно маячил на рынке труда. Меня немного отталкивало, что это банк (наелся уже), но притягивало, что компания международная. Про него и будет основной рассказ.

Собеседования оказалось три. В первом и последнем не было ничего особенного — техническое про программирование и с менеджером о жизни и деньгах. Оба на русском языке в московском офисе. Второе же, мягко говоря, было немного необычным. Оно было по телефону с лондонским офисом на английском по хрипящей городской линии с моей стороны и громкой связи с их стороны. По-английски я последний раз говорил классе в восьмом школы. Один из парней имел характерный эссексовский акцент. О том, что это так называется, я узнал позже, но в тот момент меня немного удивило, что люди могут говорить на наборе несвязный звуков:-) У второго акцент был характерный индийский акцент, который разобрать с непривычки – то ещё приключение. Да, еще был русский парень, которого я хоть как-то понимал. Говорили мы о технологиях и о жизни. Хотя, я бы назвал это не разговором, а обменом звуками разной степени похожести на слова. В общем, меня приняли. Притом, как оказалось, на роль лидера московской команды, которой (команды) ещё пока нет. Команда потом появилась, правда тимлид из меня получился так себе. Сейчас я понимаю, почему, но это отдельная история — сейчас не про это.

И вот, настал мой первый рабочий день. В первый день сложно сориентироваться, тем не менее, понимание, что такое нормальный офис и нормальные рабочие условия пришло сразу. Просторно, светло, кофемашина, производящая хороший эспрессо, туалеты, в которых чище, чем дома, промышленное кондиционирование. Большой стол, удобный дорогой стул, современный мощный компьютер с двумя мониторами (тогда я не мог понять, зачем нужно два монитора, сейчас спросите меня, сколько мониторов нужно для нормальной работы и я скажу вам шесть).

В то же самое время я ощутил, что такое хорошая компания. Полностью белая зарплата (в 2007 году такое уже было во многих местах, но далеко не повсеместно) в виде оклада (без трюков вроде половина оклад, половина премия), 100% оплата во время испытательного срока, 100% оплата больничных, 24 рабочих (не календарных) дня отпуска (оказалось, что некоторые компании дают больше отпуска, чем положено по закону), несколько дней в году можно заболеть без больничного. Годовая премия (бонус), который в хороший для банка год и при хороших результатах моей работы, мог достигать половины годового оклада. В некоторых случаях можно было работать из дома (например, если чувствуешь себя неважно или в обед должен прийти сантехник, которого некому встретить), полная медицинская страховка, включающая стоматологию. Зарплата за текущий месяц выдавалась полностью 15 числа этого же месяца (т.е. авансом). В общем те самые плюшки, которые сейчас есть у многих компаний и которыми уже никого не удивишь. Тогда для меня, как человека, пришедшего из суровых реальностей российского бизнеса это было в новинку, и, стоит сказать, довольно приятно.

Ну а теперь о самой работе. Сразу скажу, лапшеобразный говнокод из моей жизни не исчез, его даже стало больше. Ещё оказалось, что моя команда, с которой мне работать, почти вся находится в Лондоне. Был один парень в Москве, Антон, но он уходил на другой проект, поэтому не очень разбирался в том, что мы делали и, собственно, помочь мне ничем не мог. Другой же русский парень, Андрей, который меня собеседовал по телефону из Лондона — он не занимался напрямую проектом, над которым предстояло работать мне. Другими словами, чтобы понять, что мне делать, нужно было звонить и говорить по-английски. К счастью, у меня был выбор: я мог насладиться бесплатным уроком по лингвистике или утонченной мелодией далёкой азиатской страны, под которую даже ружьё, висящее на стене, может внезапно выстрелить. Первые пару месяцев было стрессово, непривычно, да и просто стрёмно. Да, я знал, как что-то переспросить на английском, но вряд ли бы мне это помогло — в ответ я получал немного перефразированный набор звуков, который был не более понятным, чем оригинальный. Со временем мой английский улучшился, но, самое главное, что помогло мне — я открыл для себя правило использования иностранных языков (которым до сих пор иногда пользуюсь). В английском языке, как, впрочем, и в любом другом языке, много слов, которые избыточны и не несут смысловой нагрузки. Правило простое — не можешь ухватить всё предложение — хватайся за ключевые слова, дальше само всё достроится в голове.

Немного о деньгах. Нужно сказать, что первый раз в жизни мне стало хватать на все текущие расходы. До этого вроде как и зарплата была московская, и не тратил особо ни на что роскошное, но лишних денег не было и даже часто не хватало. Именно свободные деньги позволили мне начать путешествовать по всему миру — тому самому, который за пределами «в Турцию на море раз в год». С тех пор я забыл, что такое занять до зарплаты. Конечно, всегда есть планы, куда можно пристроить деньги, поэтому можно сказать что их не хватает всегда, но это «не хватает» — совсем другого порядка.

Где-то через месяц меня послали в командировку в Лондон — знакомиться с командой. Это была интересная поездка — парень с рязанским менталитетом и с плохим английским первый раз в Европе. Помню, главная мысль, которая была у меня в голове — это хватит ли 69 долларов суточных на поесть. Лондон мне тогда не понравился совсем — некрасивый, бестолковый, дорогой. Повсюду стройка, медленное тесное метро, в пятницу город вообще превращается в пьяный свинарник (сейчас я научился получать от этого кайф, но тогда мне это казалось диким и непривычным). Антон — мой коллега из Москвы — был в то же время в Лондоне, тоже в командировке. Несмотря на то, что мы сидели с ним в московском офисе за соседними столами уже целый месяц, по-нормальному познакомились и подружились мы именно там (конечно, не обошлось без нескольких десятков пинт). Он сказал мне тогда (уж не знаю, шутил или нет): «Смотри, это — Лондон. Скоро ты будешь здесь жить». Тогда мне казалось это смешным, но в тот момент я еще не знал, что назад дороги нет. В командировке я познакомился со своими лондонскими коллегами. От того, что я увидел их вживую понимать мне их легче не стало. В общем, я был как собака, только собака понимает и не говорит, а я не понимал и не говорил.

Вернувшись, прошло еще некоторое время, и я вроде как начал вливаться в новую работу. Всё вокруг мне казалось странным и непривычным. Сначала я думал, что это так всегда на новом месте. Оказалось, что то, что происходит вокруг и правда было не таким, как я привык. И именно это меня так поразило и так увлекло меня.

Прежде всего это были люди — мои коллеги в московском офисе. Они были какими-то светлыми, дружелюбными, увлеченными своим делом. Не знаю, совпадением ли это было или нет, но многие были коренными москвичами. Так вот, люди вокруг сидели не просто уткнувшись в свои компьютеры — они много разговаривали по телефону (не забывайте, я среди программистов). Говорили с Лондоном, Нью-Йорком, Токио, Сингапуром, Гонконгом, Сиднеем — со всем миром. В тот время границы моей вселенной, в которой была Рязань, пару российских городов и Москва (та, в которой всё возможно, ага), немного раздвинулись. Точнее сказать, их с треском разорвало до масштабов всего мира, разных часовых поясов, валют, национальностей, религий, акцентов и менталитетов. Не стало вот этой грани, что есть я здесь в России и остальные там, за границей. Это было прекрасное чувство чего-то большого, светлого и единого, чувство свободы и невероятных возможностей.

Вторым шоком для меня оказалась индустрия, куда я попал. Я же шел в банк, поэтому ожидал очередные кредиты, депозиты, ипотеки и прочую муть. Вместо этого получил финансы: акции и облигации, фьючерсы и опционы, кривые процентных ставок и кредитных рисков, биржи и электронные системы торговли. Я ожидал простую арифметику — как начислить процент по кредиту или посчитать просрочку, а получил высшую математику уровня докторских диссертаций ведущих университетов. Индустрия тогда переживала самый расцвет — это был 2007 год, как раз перед первым ипотечным кризисом в США. Ребята в Bear Stearns может уже и догадывались, что что-то не так, но пока еще вполне себе процветали. Очень сложно рассказать о финансах в одном абзаце — это точно тема для отдельного поста.

Несмотря на то, что Дойче Банк — один из крупнейших банков в Германии, никакой связи с Германией или Франкфуртом мы не имели вообще. В Германии как раз и находится тот самый бизнес Дойче Банка, который про кредиты и депозиты. Инвестиционный же бизнес к Германии не привязан никак и живет совсем в других местах. Единственное, что связывает эти два направления, если не вдаваться в детали — общее название.

Я увлекся финансами с головой — сначала посещал несложные тренинги и базовые онлайн-курсы, потом читал книжки поумнее, потом решил получить финансовое образование. В Москве из достойных ВУЗов был пожалуй только один — Российская Экономическая Школа (РЭШ), от остальных сильно пованивало понтами и совком. Мне сложно было представить, что я каждый день после работы в течении двух лет еду куда-то в самый час пик на учёбу, поэтому университета так и не случилось. Мне больше подошла профессиональная сертификация — Chartered Financial Analyst (CFA) которая, как оказалось, по объему материала, сложности экзаменов и престижности гораздо выше чем магистр в финансах. Программа состоит из трех уровней, материалы к каждому уровню — это 5 томов по 500-1000 страниц формата A4 совсем некрупным шрифтом. Предполагается, что кандидат учится сам в течении года на каждый уровень, а потом сдает сертификационный экзамен. В течении трех лет я успешно сдал все три уровня и теперь я могу смело заявить, что у меня есть довольно хорошее финансовое образование (хотя бумажки и нет) и, в теории, я могу работать финансовым аналитиком (но не хочу: удивительно, но в информационных технологиях тупо больше платят).

Постепенно пришло осознанное понимание того, чем я занимаюсь. На фоне этого даже копание в говнокоде стало нормальным, потому что не в коде дело, а в том, для чего он. Ну и смена города проживания на Лондон, Нью-Йорк, Сингапур или Гонконг была всего-лишь делом времени (да-да, назад дороги не было:). Я уезжал не откуда, а куда. В Москве было отлично, мне всё нравилось и всё устраивало, но магия финансовых центров манила и притягивала как магнитом. За это время я успел полюбить Лондон, поэтому выбор места не заставил себя долго ждать. В то время можно было получить свободную рабочую визу (без привязки к работодателю), приехать в Англию и уже на месте искать работу, что я и сделал в 2011 году. Проблем с поиском работы не было совсем. Никто не смотрел на меня как на человека, приехавшего из России. На меня смотрели как на человека, который последние четыре года работал в Дойче Банке.

Сегодня мой день начинается на одной из улиц Сити (City of London — финансовый район Лондона). Я поднимаюсь в офис и погружаюсь в другой мир — мир быстрой торговли, спредов, курсов валют, процентных ставок, волатильности, мир больших денег, не имеющий географических границ. В хорошую солнечную погоду Сити блестит своими зеркальными поверхностями небоскрёбов, зеленеет небольшими рощицами, пахнет свежим кофе и выпечкой, звучит колоколами какой-нибудь древней церквушки, находящейся в соседнем дворе. В обед солнечного дня люди выходят для того, чтобы просто полежать на травке, съесть купленный по-соседству бутерброд и поговорить друг другом. Вечером кто-то спешит домой, кто-то задерживается в офисе, а большинство, особенно в четверг и пятницу остаются и распределяются по множеству пабов в округе, где и завершают свою непростую, но интересную рабочую неделю.

Теперь я не просто знаю, что такое финансы — финансы стали частью моей жизни. А высокие блестящие здания вокруг перестали быть бетонными коробками и стали местом, где, без преувеличения, живет мировая экономика.

Когда меня спрашивают, где и кем я работаю, я не без гордости отвечаю: «я — программист, моя индустрия — финансы, а работаю я в City of London».